нина симонова
Второй директор трудовой школы-колонии
«Красные зори»
Николай Степанович Лесков родился в 1907 году в деревне Проказово Бологовского района Калининской области (бывшей Тверской губернии).
Имя Николая Степановича тесно связано с историей школы-колонии «Красные Зори» и судьбами её воспитанников. Его назначили на место директора в краснозорьскую школу после ареста И. В. Ионина. «Репрессии, разгулявшиеся по всей стране, не обошли и «Красные Зори». В ночь на 17 сентября 1937 года на территорию школы въехали машины, которые в народе называли «Чёрные вороны»». Сотрудники НКВД по списку арестовали педагогов и сотрудников школы, объявив их «врагами народа»; в их число попал Ионин Игнатий Вячеславович, первый директор школы-колонии и Агропедтехникума «Красные Зори». «Некоторое время школа представляла собой неуправляемый корабль: нарушились учебный процесс и дисциплина, а учителя и воспитанники не могли поверить в случившееся». Все надеялись, что произошла ошибка и там, наверху – разберутся и выпустят. Но все надежды и ожидания были напрасны. «До весны 1938 года И. В. Ионин находился в «Крестах», потом его отправили в Среднюю Азию».
В конце 1937 года назначили нового директора, но в коллективе, пережившем такое потрясение, не сразу был наведён порядок. И лишь когда к руководству школой пришёл бывший инспектор Ленинградского ГОРОНО Николай Степанович Лесков, которого хорошо знал и уважал Ионин, жизнь детей стала постепенно налаживаться. Будучи руководителем в отделе народного образования, Н. С. Лесков знал и поддерживал все новаторские педагогические практики первого директора школы-колонии «Красные Зори», высоко ценил И. В. Ионина за его профессионализм, смелые педагогические решения, отношение к детям и педагогам. Новая система в педагогике Ионина была хорошо понятна детям, которые получали на базе школы отличные знания, жизненный опыт, профессию и совсем неслучайно, целая плеяда краснозорьцев связала свою дальнейшую жизнь с детьми и педагогикой. Николай Степанович Лесков оценивал новаторство Ионина положительно, понимая, что «дети – чистые души» и продолжил работу первого директора, став вторым директором школы-колонии «Красные Зори», и краснозорьцам было с кого брать пример!
Игнатий Вячеславович Ионин был очень рад такому назначению и писал из тюрьмы, что он очень любит всех и рад, что «Красные зори» продолжают существовать. В сторону Лескова, в одном из писем, Ионин восклицал: «Вот это настоящий директор! С ним «Красные Зори» не погаснут». В своей оценке Игнатий Вячеславович не ошибся. Лесков понимал, что новаторская система Ионина отлично работает на практике, и выращивает новое поколение педагогических кадров. «Игнатий Вячеславович Ионин умер в лагерной больнице под Ташкентом 19 февраля 1939 года». Ионина Игнатия Вячеславовича реабилитируют только в 1990 году за отсутствием состава преступления.
«Почти три предвоенных года школу возглавлял Лесков Николай Степанович. Высокого роста, неторопливый, подтянутый. Строгость и требовательность в нём сочетались с душевностью» – скромная характеристика в неопубликованной книге старого краснозорьца Сергея Константиновича Иванова. Новому директору пришлось налаживать приходившее в упадок хозяйство, укреплять дисциплину и взаимоотношения между воспитанниками. «Высокий, статный, широкоплечий, спокойный и неторопливый тридцатидвухлетний Лесков был прямой противоположностью невысокому, но очень подвижному Ионину». В своих воспоминаниях воспитанники школы-колонии «Красные Зори» отмечали, что Николай Степанович всегда был аккуратно одет и «его голубые проницательные глаза с нависшими тёмными густыми бровями придавали лицу суровое выражение, но это за внешней суровостью скрывалась душевная доброта». Лесков очень быстро освоился с положением дел в школе и заслужил доверие у педагогов и воспитанников. Николай Степанович Лесков, второй директор школы сумел сохранить краснозорьский дух и продолжить традиции школы-колонии «Красные Зори», опираясь на богатый опыт краснозорьцев.
Важнейшее значение директор придавал учебному процессу и всегда присутствовал на уроках молодых преподавателей, давая им профессиональные советы, ведь педагогический коллектив пополнялся «кадровыми» учителями, выпускниками ленинградских вузов. Также как Ионин, он уделял большое внимание и эстетическому воспитанию учащихся. Он всегда присутствовал на школьных вечерах и оказывал всевозможную помощь в их организации. Сам Николай Степанович очень любил музыку и хорошо пел. «Его баритон приятно звучал на школьных концертах. Он признавался, что мечтал поступить в Консерваторию, но «Красные Зори» победили. Он верил в великую силу музыки и приглашал из Ленинграда в учреждение для преподавания и руководства кружками музыкантов-профессионалов». Благодаря работе с профессиональными педагогами в школе-колонии заметно улучшились и стали массовыми концерты художественной самодеятельности. А ещё, как и при Ионине, ребята трудились на своих полях, дежурили каждый в своей отрасли: на пасеке, в рыбоводном кабинете, на метеостанции, в животноводстве.
«Лесков работал, как Ионин, не жалея своего времени. Он тоже успевал бывать везде. Ему в основном удалось сплотить кадровых краснозорьских учителей и пришедших молодых выпускников институтов в единый коллектив».
После 1936 года контингент прибывающих в школу-колонию кардинально изменился. В «Красные Зори» поступали ребята, успешно окончившие седьмой класс, с положительной характеристикой, и только по направлению ГОРОНО. Среди них было много способных и даже талантливых детей: музыкантов, художников, певцов, математиков и шахматистов.
Перед Великой Отечественной войной на бывшей Михайловской даче действовал образцовый педагогический комплекс, где удивительно умно были организованы учёба и трудовое воспитание детей. Директор Николай Степанович Лесков и его коллеги поддерживали творчество детей, активное их участие в художественной самодеятельности и спорте. Очень многие краснозорьцы хорошо учились, занимались музыкой, играли в театральных постановках. «Старшим воспитанникам была предоставлена полная свобода: они ездили в Петергоф, посещали в Ленинграде кино, музеи, театры, бывали у родных. Педагоги верили в своих воспитанников и не боялись «как бы чего не вышло!»». Воспитанники ценили доверие и заботу своих педагогов, ни в коем случае не нарушали порядок, заведённый ещё первым директором И. В. Иониным и продолжающим его поддерживать Лесковым.
Незаметно подошёл 1941-й год. Всё изменилось. Не состоялся выпускной вечер. Директор школы Николай Степанович Лесков собрал старшеклассников в одном из классов и сообщил всем
о военной обстановке: уже больше суток шла война, райком комсомола прислал направления: одно на строительство секретного военного объекта № 1807 на Карельском перешейке, а другое – рыть окопы в Ропше и Новом Петергофе. Комсорг Валя Кузьмина по списку распределила ребят на работы с 24 июня. На следующий день начались многочисленные проводы на фронт. Некоторые ребята получили повестки, другие сами поехали поступать в военное училище. Уходили в армию и народное ополчение учителя. «Одним из первых ушёл на фронт директор школы с 1938 по 1941 годы Николай Степанович Лесков, он погибнет в боях, защищая Ленинград на Невской Дубровке». С первых дней войны Лесков запишется добровольцем в Ленинградскую армию народного ополчения. По архивным документам в деле за № 1895 говорится, что Лесков Николай Степанович, 1907 года рождения зачислен в ЛАНО Куйбышевским РВК, дата призыва 1941 год, воинское звание – старший политрук военной разведроты 80-й стрелковой дивизии.
Ленинградская армия народного ополчения (с 4 июля 1941 г. ЛАНО), формировалась с 30 июня 1941 года на основании решения Ленинградского горкома ВКП(б) и постановления Военного совета Северного фронта от 27 июня 1941 года. Известно, что были образованы Военный совет и штаб армии, которые возглавили работу по формированию ополченских соединений и частей, непосредственным созданием и оснащением которых занимались районные комиссии во главе с секретарями райкомов партии, в материально-техническом обеспечении участвовали многие промышленные предприятия Ленинграда. Общая численность армии народного ополчения составила свыше 135 тыс. человек. «Дивизии комплектовались по территориально-производственному принципу, применительно к организационной структуре, принятой в Красной армии. Большинство дивизий состояло из 3 стрелковых и 1 артиллерийского полков, ряда отдельных батальонов и рот. Кадровых командиров было мало. Большая часть личного состава в военном отношении была совершенно не обучена или прошла лишь курс допризывной подготовки. Дивизии имели значительный некомплект станковых пулемётов, отсутствовали противотанковая артиллерия и зенитные средства. Времени на боевое сколачивание подразделений не было. В боях на дальних и ближних подступах к Ленинграду соединения армии народного ополчения понесли тяжёлые потери. И в этих исключительно трудных условиях воины ополченцы показали образцы мужества, стойкости и сыграли огромную роль в защите Ленинграда в первые месяцы войны». «Народное ополчение, родившееся в тяжёлые для страны первые дни войны, было одной из наиболее массовых форм участия трудящихся в вооружённой борьбе с немецкими захватчиками, важным боевым резервом Красной Армии. По велению сердца сотни тысяч добровольцев взяли в руки оружие, чтобы помочь кадровым войскам остановить врага».
До конца октября 80-я стрелковая дивизия вела оборонительные бои в районе Слуцка, затем была переброшена к Невскому плацдарму и в составе 8-й армии Ленинградского фронта вела наступление в направлении Синявино навстречу войскам 54-й армии. После 10-дневных упорных боёв она успеха не имела и вынуждена была перейти к обороне.
С 25 ноября подполковник П. Ф. Брыгин был назначен командиром 80-й стрелковой дивизией, входившей в состав 54-й армии Ленинградского фронта. Участвовал с ней в Тихвинской наступательной операции. «Перед дивизией стояла задача со стороны Ладожского озера ударить по противнику в направлении Сосновец – Бугры, захватить рабочие посёлки № 1 и 2 и наступать в направлении Синявинских высот. В ночь на 26 ноября она приступила к выполнению поставленной задачи. Её части с опозданием на пять часов вышли к берегу Ладожского озера, не ориентируясь в обстановке и не зная расположения позиций противника. Затем они без артиллерийской поддержки начали атаку на вражеские укрепления и в двух километрах от берега попали под прицельный огонь врага. Понеся большие потери, 28 ноября дивизия была выведена из боя и сосредоточена в районе Бугры. После пополнения с 3 декабря она в составе ударной группы армии вместе с 311-й стрелковой дивизией и 6-й бригадой морской пехоты перешла в наступление из района Войбокало в южном направлении. В ходе его она блокировала опорные пункты противника в Опсала, Овдокало, Тобино, Падрила и совхозе «Красный Октябрь», затем заняла деревни Большую и Малую Влои. К 28–29 декабря её части с боями вышли к ж. д. Кириши – Мга и перерезали её в районе ст. Жарок, после чего заняли оборону вдоль дороги». Бойцы 80 стрелковой дивизии сражались в составе действующей армии с 25.09.1941 до конца войны.
Николай Лесков погибнет в боях, защищая Ленинград в нескольких километрах от Невской Дубровки. В Приказе об исключении из списков есть запись: «старший политрук Лесков Николай Степанович – военный комиссар разведывательной роты
80 стрелковой дивизии погиб 06.12.1941 года, о чём сообщено его жене Лесковой Н. В., проживающей по адресу: г. Ленинград, Свечной переулок 7, кв.11».
А архивных описях постоянного хранения фонда 7384 ЦГА СПб Городского совета Народных Депутатов Санкт-Петербурга. 1917–1993 гг. хранится Акт вручения медали «За оборону Ленинграда» в нём – запись, что Лесков Николай Степанович награждён медалью «За оборону Ленинграда». Медаль вместе с удостоверением вручена его жене Русаковой Нине Васильевне, проживающей по адресу: г. Ленинград, Свечной пер.7, кв.11 (Л-31468, пр.№212 от 01.09.1943 года по ЛГВК).
Похоронен Николай Степанович Лесков «в братской могиле в двух километрах от деревни Падрила, Мгинского района Ленинградской области». Память о последнем директоре школы-колонии «Красные Зори» хранят краснозорьцы в своих воспоминаниях, а в музее школы-интерната «Красные Зори» бережно хранится его фотография среди коллектива выпускников 10 класса 1939 года.
Вечная память педагогу и бойцу, отдавшего свою жизнь за детей и Ленинград!
Имя Николая Степановича тесно связано с историей школы-колонии «Красные Зори» и судьбами её воспитанников. Его назначили на место директора в краснозорьскую школу после ареста И. В. Ионина. «Репрессии, разгулявшиеся по всей стране, не обошли и «Красные Зори». В ночь на 17 сентября 1937 года на территорию школы въехали машины, которые в народе называли «Чёрные вороны»». Сотрудники НКВД по списку арестовали педагогов и сотрудников школы, объявив их «врагами народа»; в их число попал Ионин Игнатий Вячеславович, первый директор школы-колонии и Агропедтехникума «Красные Зори». «Некоторое время школа представляла собой неуправляемый корабль: нарушились учебный процесс и дисциплина, а учителя и воспитанники не могли поверить в случившееся». Все надеялись, что произошла ошибка и там, наверху – разберутся и выпустят. Но все надежды и ожидания были напрасны. «До весны 1938 года И. В. Ионин находился в «Крестах», потом его отправили в Среднюю Азию».
В конце 1937 года назначили нового директора, но в коллективе, пережившем такое потрясение, не сразу был наведён порядок. И лишь когда к руководству школой пришёл бывший инспектор Ленинградского ГОРОНО Николай Степанович Лесков, которого хорошо знал и уважал Ионин, жизнь детей стала постепенно налаживаться. Будучи руководителем в отделе народного образования, Н. С. Лесков знал и поддерживал все новаторские педагогические практики первого директора школы-колонии «Красные Зори», высоко ценил И. В. Ионина за его профессионализм, смелые педагогические решения, отношение к детям и педагогам. Новая система в педагогике Ионина была хорошо понятна детям, которые получали на базе школы отличные знания, жизненный опыт, профессию и совсем неслучайно, целая плеяда краснозорьцев связала свою дальнейшую жизнь с детьми и педагогикой. Николай Степанович Лесков оценивал новаторство Ионина положительно, понимая, что «дети – чистые души» и продолжил работу первого директора, став вторым директором школы-колонии «Красные Зори», и краснозорьцам было с кого брать пример!
Игнатий Вячеславович Ионин был очень рад такому назначению и писал из тюрьмы, что он очень любит всех и рад, что «Красные зори» продолжают существовать. В сторону Лескова, в одном из писем, Ионин восклицал: «Вот это настоящий директор! С ним «Красные Зори» не погаснут». В своей оценке Игнатий Вячеславович не ошибся. Лесков понимал, что новаторская система Ионина отлично работает на практике, и выращивает новое поколение педагогических кадров. «Игнатий Вячеславович Ионин умер в лагерной больнице под Ташкентом 19 февраля 1939 года». Ионина Игнатия Вячеславовича реабилитируют только в 1990 году за отсутствием состава преступления.
«Почти три предвоенных года школу возглавлял Лесков Николай Степанович. Высокого роста, неторопливый, подтянутый. Строгость и требовательность в нём сочетались с душевностью» – скромная характеристика в неопубликованной книге старого краснозорьца Сергея Константиновича Иванова. Новому директору пришлось налаживать приходившее в упадок хозяйство, укреплять дисциплину и взаимоотношения между воспитанниками. «Высокий, статный, широкоплечий, спокойный и неторопливый тридцатидвухлетний Лесков был прямой противоположностью невысокому, но очень подвижному Ионину». В своих воспоминаниях воспитанники школы-колонии «Красные Зори» отмечали, что Николай Степанович всегда был аккуратно одет и «его голубые проницательные глаза с нависшими тёмными густыми бровями придавали лицу суровое выражение, но это за внешней суровостью скрывалась душевная доброта». Лесков очень быстро освоился с положением дел в школе и заслужил доверие у педагогов и воспитанников. Николай Степанович Лесков, второй директор школы сумел сохранить краснозорьский дух и продолжить традиции школы-колонии «Красные Зори», опираясь на богатый опыт краснозорьцев.
Важнейшее значение директор придавал учебному процессу и всегда присутствовал на уроках молодых преподавателей, давая им профессиональные советы, ведь педагогический коллектив пополнялся «кадровыми» учителями, выпускниками ленинградских вузов. Также как Ионин, он уделял большое внимание и эстетическому воспитанию учащихся. Он всегда присутствовал на школьных вечерах и оказывал всевозможную помощь в их организации. Сам Николай Степанович очень любил музыку и хорошо пел. «Его баритон приятно звучал на школьных концертах. Он признавался, что мечтал поступить в Консерваторию, но «Красные Зори» победили. Он верил в великую силу музыки и приглашал из Ленинграда в учреждение для преподавания и руководства кружками музыкантов-профессионалов». Благодаря работе с профессиональными педагогами в школе-колонии заметно улучшились и стали массовыми концерты художественной самодеятельности. А ещё, как и при Ионине, ребята трудились на своих полях, дежурили каждый в своей отрасли: на пасеке, в рыбоводном кабинете, на метеостанции, в животноводстве.
«Лесков работал, как Ионин, не жалея своего времени. Он тоже успевал бывать везде. Ему в основном удалось сплотить кадровых краснозорьских учителей и пришедших молодых выпускников институтов в единый коллектив».
После 1936 года контингент прибывающих в школу-колонию кардинально изменился. В «Красные Зори» поступали ребята, успешно окончившие седьмой класс, с положительной характеристикой, и только по направлению ГОРОНО. Среди них было много способных и даже талантливых детей: музыкантов, художников, певцов, математиков и шахматистов.
Перед Великой Отечественной войной на бывшей Михайловской даче действовал образцовый педагогический комплекс, где удивительно умно были организованы учёба и трудовое воспитание детей. Директор Николай Степанович Лесков и его коллеги поддерживали творчество детей, активное их участие в художественной самодеятельности и спорте. Очень многие краснозорьцы хорошо учились, занимались музыкой, играли в театральных постановках. «Старшим воспитанникам была предоставлена полная свобода: они ездили в Петергоф, посещали в Ленинграде кино, музеи, театры, бывали у родных. Педагоги верили в своих воспитанников и не боялись «как бы чего не вышло!»». Воспитанники ценили доверие и заботу своих педагогов, ни в коем случае не нарушали порядок, заведённый ещё первым директором И. В. Иониным и продолжающим его поддерживать Лесковым.
Незаметно подошёл 1941-й год. Всё изменилось. Не состоялся выпускной вечер. Директор школы Николай Степанович Лесков собрал старшеклассников в одном из классов и сообщил всем
о военной обстановке: уже больше суток шла война, райком комсомола прислал направления: одно на строительство секретного военного объекта № 1807 на Карельском перешейке, а другое – рыть окопы в Ропше и Новом Петергофе. Комсорг Валя Кузьмина по списку распределила ребят на работы с 24 июня. На следующий день начались многочисленные проводы на фронт. Некоторые ребята получили повестки, другие сами поехали поступать в военное училище. Уходили в армию и народное ополчение учителя. «Одним из первых ушёл на фронт директор школы с 1938 по 1941 годы Николай Степанович Лесков, он погибнет в боях, защищая Ленинград на Невской Дубровке». С первых дней войны Лесков запишется добровольцем в Ленинградскую армию народного ополчения. По архивным документам в деле за № 1895 говорится, что Лесков Николай Степанович, 1907 года рождения зачислен в ЛАНО Куйбышевским РВК, дата призыва 1941 год, воинское звание – старший политрук военной разведроты 80-й стрелковой дивизии.
Ленинградская армия народного ополчения (с 4 июля 1941 г. ЛАНО), формировалась с 30 июня 1941 года на основании решения Ленинградского горкома ВКП(б) и постановления Военного совета Северного фронта от 27 июня 1941 года. Известно, что были образованы Военный совет и штаб армии, которые возглавили работу по формированию ополченских соединений и частей, непосредственным созданием и оснащением которых занимались районные комиссии во главе с секретарями райкомов партии, в материально-техническом обеспечении участвовали многие промышленные предприятия Ленинграда. Общая численность армии народного ополчения составила свыше 135 тыс. человек. «Дивизии комплектовались по территориально-производственному принципу, применительно к организационной структуре, принятой в Красной армии. Большинство дивизий состояло из 3 стрелковых и 1 артиллерийского полков, ряда отдельных батальонов и рот. Кадровых командиров было мало. Большая часть личного состава в военном отношении была совершенно не обучена или прошла лишь курс допризывной подготовки. Дивизии имели значительный некомплект станковых пулемётов, отсутствовали противотанковая артиллерия и зенитные средства. Времени на боевое сколачивание подразделений не было. В боях на дальних и ближних подступах к Ленинграду соединения армии народного ополчения понесли тяжёлые потери. И в этих исключительно трудных условиях воины ополченцы показали образцы мужества, стойкости и сыграли огромную роль в защите Ленинграда в первые месяцы войны». «Народное ополчение, родившееся в тяжёлые для страны первые дни войны, было одной из наиболее массовых форм участия трудящихся в вооружённой борьбе с немецкими захватчиками, важным боевым резервом Красной Армии. По велению сердца сотни тысяч добровольцев взяли в руки оружие, чтобы помочь кадровым войскам остановить врага».
До конца октября 80-я стрелковая дивизия вела оборонительные бои в районе Слуцка, затем была переброшена к Невскому плацдарму и в составе 8-й армии Ленинградского фронта вела наступление в направлении Синявино навстречу войскам 54-й армии. После 10-дневных упорных боёв она успеха не имела и вынуждена была перейти к обороне.
С 25 ноября подполковник П. Ф. Брыгин был назначен командиром 80-й стрелковой дивизией, входившей в состав 54-й армии Ленинградского фронта. Участвовал с ней в Тихвинской наступательной операции. «Перед дивизией стояла задача со стороны Ладожского озера ударить по противнику в направлении Сосновец – Бугры, захватить рабочие посёлки № 1 и 2 и наступать в направлении Синявинских высот. В ночь на 26 ноября она приступила к выполнению поставленной задачи. Её части с опозданием на пять часов вышли к берегу Ладожского озера, не ориентируясь в обстановке и не зная расположения позиций противника. Затем они без артиллерийской поддержки начали атаку на вражеские укрепления и в двух километрах от берега попали под прицельный огонь врага. Понеся большие потери, 28 ноября дивизия была выведена из боя и сосредоточена в районе Бугры. После пополнения с 3 декабря она в составе ударной группы армии вместе с 311-й стрелковой дивизией и 6-й бригадой морской пехоты перешла в наступление из района Войбокало в южном направлении. В ходе его она блокировала опорные пункты противника в Опсала, Овдокало, Тобино, Падрила и совхозе «Красный Октябрь», затем заняла деревни Большую и Малую Влои. К 28–29 декабря её части с боями вышли к ж. д. Кириши – Мга и перерезали её в районе ст. Жарок, после чего заняли оборону вдоль дороги». Бойцы 80 стрелковой дивизии сражались в составе действующей армии с 25.09.1941 до конца войны.
Николай Лесков погибнет в боях, защищая Ленинград в нескольких километрах от Невской Дубровки. В Приказе об исключении из списков есть запись: «старший политрук Лесков Николай Степанович – военный комиссар разведывательной роты
80 стрелковой дивизии погиб 06.12.1941 года, о чём сообщено его жене Лесковой Н. В., проживающей по адресу: г. Ленинград, Свечной переулок 7, кв.11».
А архивных описях постоянного хранения фонда 7384 ЦГА СПб Городского совета Народных Депутатов Санкт-Петербурга. 1917–1993 гг. хранится Акт вручения медали «За оборону Ленинграда» в нём – запись, что Лесков Николай Степанович награждён медалью «За оборону Ленинграда». Медаль вместе с удостоверением вручена его жене Русаковой Нине Васильевне, проживающей по адресу: г. Ленинград, Свечной пер.7, кв.11 (Л-31468, пр.№212 от 01.09.1943 года по ЛГВК).
Похоронен Николай Степанович Лесков «в братской могиле в двух километрах от деревни Падрила, Мгинского района Ленинградской области». Память о последнем директоре школы-колонии «Красные Зори» хранят краснозорьцы в своих воспоминаниях, а в музее школы-интерната «Красные Зори» бережно хранится его фотография среди коллектива выпускников 10 класса 1939 года.
Вечная память педагогу и бойцу, отдавшего свою жизнь за детей и Ленинград!